Потом начался ремонт, а скорее, новое строительство, тоже съевшее немало средств.

   Рабочий класс оказался на высоте, поди половину Сибири городами будущего застроил. С материалами тоже осложнений не было: Наиль в первый раз строил не для дяди, а для себя самого. Словом, Фирма. С большой буквы. Года не прошло, как засиял старый купеческий особняк, упрятанный в глубине двора, отгороженного кованой чугунной решеткой, первозданной своей красотой.

На первом этаже Наиль разместил офис, Московское, так сказать, свое сибирское представительство, а на двух остальных были жилые помещения: зал для приемов, закутки всякие, личный кабинет, а кроме того, спальни и комнаты для детей, которых у Мирзоева было двое.

Наконец-то, вздохнул Наиль, на пятом десятке по-человечески устроился. Надоело временное жилье.

— Не слишком ли размахнулся? — сдержанно укорил один приятель и не удержался от остроты: — Гляди, вот вернутся красные!

А они и вправду чуть было не вернулись. С отвращением к себе вспоминал Наиль, как всего полгода назад, услыхав, что в стране с утра введено чрезвычайное положение, почувствовал вдруг, как ухнуло сердце и затряслись руки, сжимавшие загранпаспорт. Вот тогда он понял состояние тех бедолаг дворян или купцов, возможно даже живших в этом самом доме, каково все бросить на потеху толпе и драпать в далекие Парижи...

   Вторично такое не пережить.

   И в то же время, если бы Наиля Мирзоева спросили, а что его, собственно, привязывает к этой стране, он вряд ли сразу и ответил. А в самом деле — что? Возможность быстро сделать очень большие деньги? Причем почти без проблем. Если под проблемами понимать так называемые общечеловеческие ценности: всеобщую справедливость, безоглядный и безвозмездный патриотизм и прочие большевистские химеры, рассчитанные на умственно отсталого обывателя.